Elena Orlowa (velo_de_isis) wrote,
Elena Orlowa
velo_de_isis

Колыбельная нежность

Она плакала всегда почти беззвучно. Эта особенность осталась у неё до сих пор. Даже если боль в душе была невыносимой, она не могла плакать вслух. Зачем? Её никто не слышит. Она одна. Даже если рядом люди, люди…  Но тогда она плакала, глотая слёзы и повернувшись к холодной облупленной стене, от физического одиночества. Рядом спали три другие девочки, в детдоме комнаты были на четверых. Кто-то метался во сне и бормотал бессвязные слова, в пространстве висели странное беспокойство и безысходность, пропитывающие своим тусклым ядом не только каждую вещь, но и каждого, кто находился в комнате. Зара плакала, её щупленькие плечи дёргались под одеялом. Чёрная пустота, как зияющая пасть, проглатывала её каждую ночь, сжимала в своих тисках, сковывала её маленькое тело страхом, и когда терпеть было просто больше невмочь, из горла Зары раздавался тонкий подавленный плач, как крик раненой птицы.

* * * * * * * *
Даниель не мог уснуть. Он боялся своих снов, боялся испытывать каждый раз заново ту страшную ночь. Он был достаточно взрослым, чтобы понимать, что пережитое осталось в нём навсегда. И если днём он мог об этом не думать и отвлечься, то ночью его настигало в полную силу.

Он любил свою сестру. И чем больше их ненавидела мать, тем больше они привязывались друг к другу. Он обожал, когда ночью сестра залезала к нему под одеяло и просила его петь колыбельные песни, пока она не уснёт. У него был замечательный голос с красивым тембром. Даниель больше никогда не пел. С тех пор. Сестра больше никогда не услышит его голос. Он не сохранил даже ни одной фотографии. Зачем? Он видел её каждую ночь, и каждую ночь она умирала у него на руках.

Даниель любил обводить пальцем тени от веток и света луны, что проникали через плохо закрывающиеся ставни и падали на стены комнаты. Он был благодарен своему другу за освобожденную койку, стоявшую в более защищенном углу. Здесь не сквозило, как на его предыдущем месте, и он искренне радовался, когда кто-то из дальней родни решился забрать щуплого и вечно кашляющего мальчугана к себе. Но, увидев позже суровое лицо опекуна, он всерьёз усомнился, так ли уж повезло его другу.

За тонкой стеной кто-то плакал. С тех пор, как Даниель занял койку Виктора, он слышал этот плач почти каждую ночь. Он знал, что в следующем крыле старого дома живут малыши дошкольного возраста. Такие, как его сестра. Она тоже иногда плакала тоненьким голоском. Если он мог слышать плачущего, значит, слышали и его. Но что можно было на это ответить? Он прислушивался к всхлипываниям в темноте и вдруг, неожиданно для себя, начал петь. Его голос с непривычки срывался, да и громко петь он не мог, рядом спали его товарищи по судьбе. Но впервые за многие годы он пел — пел ту песню, что любила его сестра больше всего.

Duerme, lucero mío.
Duerme, mi dulce hermana.
Con este canto te mimo,
te acuno con esta nana.

Duerme, mi niña linda,
que nada romperá tu sueño.
Tu hermano, mientras canta,
te protege de los vientos.

Duerme, luz de mi vida.
Duerme, mientras yo velo,
que cada letra que rima
te dice lo que te quiero...
*

Даниель не обращал внимания на неровное дыхание проснувшихся мальчишек, лежал упираясь горячим лбом в стенку, слёзы катились на мокрую подушку, а он пел одну песню за другой, пел и пел, хотя по другую сторону стены уже давно никто не плакал.

* * * * * * * *
Марисоль лежала в белой палате. Сквозь шторы проникал приглушённый дневной свет, она отдыхала после очередной химиотерапии и ждала свою дочь. В её сознании вспыхивали картины и она не знала точно, сны ли это были, или же просто обрывки воспоминаний наяву.

Вот она сидит и наблюдет за дочерью, что гоняет во дворе мяч. На той футбольная форма какой-то сборной команды — такую форму дочка горячо желала себе на Рождество. Все её движения — мальчишеские, даже свои пышные длинные волосы она обрезала сама под ёжик. Марисоль помнит ещё ту ужасную сцену, которую устроил её муж, когда увидел девчонку в ванной с ножницами в руках и обрезанную копну кудрей на полу. Пять лет они боролись за право взять её из того страшного детдома, но не хватало каких-то подписей её биологической матери, а время неумолимо бежало вперёд. Они оба мечтали о девочке. Атэнэри** — так назвали они девчушку, имя Зара им не понравилось — была молчаливой и замкнутой. Нет, Марисоль не жалеет, что выбрала тогда именно её, из всех тех маленьких девочек-комочков, что съёжившись и с большим ожиданием смотрели на каждого входящего. Она выбрала интуитивно именно её, потому что Зара не смотрела и не ожидала — сидела у окна и глядела во двор. И было в её позе и силуэте что-то до того хрупкое и одновременно сильное, что Марисоль не могла оторваться. Она тоже не любила близости людей и взамен ничего не ждала. Поэтому она думала тогда, что они будут понимать друг друга. И хотя среди них не было той ласки, что обычно бывает между матерью и дочерью, Марисоль была уверена, что Атэнэри её по своему любит, не так, как она себе  в душе желала, но любит…

Почему-то все эти мысли и сцены представали в ней в последнее время всё более яркими. Марисоль устала от остроты чувств.

Позже дочь долго рассказывала ей о новой работе, она работала переводчиком английского языка. Девочка получила хорошее образование, этим очень гордился три года назад скончавшийся супруг Марисоль. У него была в городе большая бензоколонка, приносила хороший доход, они могли себе позволить послать дочь учиться в Лондон. Атэнэри на отлично закончила школу. Она вообще всё делала на отлично. Но эта хрупкость в ней, которую видела Марисоль тогда у окна в детдоме, навсегда из неё пропала. Нет-нет, дочь была очень изящного телосложения, но как будто все чувства были вытеснены её мальчишеской натурой. Марисоль попыталась вспомнить, когда Атэнэри в последний раз проявила к ней нежность. И не смогла. А она, мать? Когда проявила она нежность к своей дочери?

— Атэнэри, что было в твоей жизни самое нежное, что ты помнишь? — спросила неожиданно Марисоль дочку, собиравшую вещи матери в сумку. Атэнэри на минутку застыла и, не смотря на мать, закрывая молнию, ответила:

— Мам, я пойду, я расскажу тебе об этом в следующий раз.

* * * * * * * *
Марисоль больше не открывала глаза. Врачи сказали, что вряд ли она вообще ещё воспринимает происходящее, жизнь еле теплилась в её теле, болезнь прогрессировала и требовала свою дань. Что это произойдёт так быстро, никто не ожидал.

Атэнэри сидела у кровати, положив голову на подушку возле матери и гладила её руку.

— Мама, помнишь, ты меня спросила, что было самое нежное в моей жизни? Я не могла тебе тогда ответить. Не могла, потому что ты этого никогда не делала. А я так себе этого желала… Я расскажу сейчас... Ты же всё равно меня слышишь, правда? Когда я жила в детдоме, каждую ночь, через стенку, мне один мальчишка пел колыбельные песни. Это было так больно. И так нежно... Я тебе спою, мамочка, послушай:

Duerme, lucero mío.
Duerme, mi dulce hermana.
Con este canto te mimo,
te acuno con esta nana.

Duerme, mi niña linda,
que nada romperá tu sueño.
Tu hermano, mientras canta,
te protege de los vientos.

Duerme, luz de mi vida.
Duerme, mientras yo velo,
que cada letra que rima
te dice lo que te quiero...


*[перевод песни]Спи, моё звёздочка,
Спи, моя сладкая сестрёнка.
Этой песней я тебя ласкаю,
Тебя баюкаю этой колыбельной.

Спи, моя милая девочка,
Никто не потревожит твой сон.
Твой брат, пока он поет,
Tебя защищает от ветров.

Спи, свет моей жизни,
Спи, пока я я не сплю.
Пусть каждой буквы рифма
Тебе скажет, как тебя я люблю...


** Атэнэри — в переводе с языка гуанче значит "белый снег" или "прекрасная девочка".
————————————————————————————————————————————

Для меня, девять лет назад, самое нежное в моей жизни было первое и последние легкое движение моего ребенка, умершего во мне.
Это было как нежное прикосновение бархата крыльев бабочки изнутри. Так неожидано и трепетно. Последнее "прощай".
Неожиданная беременность, которую врачи назвали чудом и которую в первый момент было трудно для меня принять.

Если не стесняетесь выразить и написать, а что было самое нежное в вашей жизни?
Tags: пальмерские_басни, про любовь, чужие_истории
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 48 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →